Правда-паршивка.

To tell U everything by saying nothing

Шутник

все было впрочем, как обычно;

пока не появилось шутника

 — его вином залитая рука

была категорична

он был подобен злому подлецу,

он мне смотрел в глаза с таким цинизмом

 — его вином залитая харизма

меня с издевкой била по лицу

без радости, без гнева, без стыда

он фразами мои царапал уши

 — его вином наполненная кружка

в него вливалась как вода

...все было впрочем, не всерьез;

я знала: он убьет себя в стакане

 — его вином залитое рычанье

похоже стало на психоз

уснул шутник..я встала не спеша;

шутник вдруг стал похож на не смешного

 — мне стала так близка и так знакома

его вином залитая душа.

Ах Астахова

It's about vibes

  and day with a view.

Dark music magic.

Everything change nothing.

I saw, U deserve it.


сойди и погляди, непогрешим,
на нас, не соблюдающих режим,
неловких, не умеющих молиться,
поумиляйся, что у нас за лица,
когда мы грезим, что мы совершим

мы купим бар у моря. мы споем
по телеку о городе своем
мы женимся на девушке с квартирой
кури и ничего не комментируй
уже недолго, через час подъём

как горизонт погаснет там, вдали,
ничком, с ноздрями, полными земли
мы все домой вернемся, пустомели 
мы ничего предвидеть не умели
мы всё могли

Вера Полозкова

Тончайший наркоз

 

очень тесного мира.

It's about new year promises.

Stop with a "good girl"

Clap, clap, clap like you don't care

No better friends than words

А книги, если что, поделим так:
тебе -нечетные, мне - четные страницы
из тех, что мы друг другу вслух читали,
и поцелуем прерванное чтенье
возобновлялось полчаса спустя.

U. Me. Talk.

Place. Time. And a dot.

Idea is here. And dot to start is near. 

"Words dry and riderless"

sometimes in Our lives. 

It's like love, it's glow!

Winter is love even if "Summer inside"

full magic here:http://vimeo.com/108679594

Ma summer 2014 OST

If only this mix could be in Ma ears ever!

Happy B-Day, LOVE

U'll never know WHEN & WHERE!

Her dance. And hair. And Sia's voice from haven.

Запоздалое признание.

вскинуться на конечном контроле, в безлюдном солнечном терминале
господи, какую мы чушь пороли, как чужую про нас прилежно запоминали
как простые ответы из нас вытягивались клещами
сколько чистого света слабые хрусталики не вмещали
что за имена у нас бились в височной доле, почему мы их вслух не произносили
сколько мы изучили боли, так ничего не узнав о силе

маялись, потели, пеклись о доме и капитале,
пока были при теле, рожали бы и ваяли, но мы роптали,
пересчитывали потери под нарастающий жадный рокот,
ничьей помощи не хотели, не позволяли больного трогать
подрывались в запале производить килотонны пыли
шибко много мы понимали, покуда нас не развоплотили

так послушай меня, пока не объявлен вылет,
пока дух из меня, как стакан кипятка, не вылит,
но пейзаж подтаивает, как дым, не рождает эха
для меня ничто не было святым, кроме твоего смеха
он вскипал, что-то горькое обнажив, на секунду, малость
я был только тогда и жив, когда ты смеялась

Вера Полозкова

Baby miss her coat

Чудесный вид, куда ни глянь

...будем тугой ком

у каждого в рюкзаке.

прощаются на каком

чертовом языке?

том же, что был мал,

весел и необжит,

если соединял?

им же и надлежит:

мы были близки

так, что и свет мерк.

сразу в конце тоски -

поезд наверх.
Вера Полозкова

Золото слов

Dream big

Я как-то увидела видео из дубайского метро: едешь почти у самого берега, а сбоку громоздятся красивые, на первый взгляд, бесконечные небоскрёбы. Их было так много, как не было в Нью Йорке и чувство от них было совсем другое. Подумала, что хочу видеть это живьём, потому что даже от того, что было на телефоне становилось тяжелее дышать. Тяжелее в хорошем смысле.

Сейчас Я здесь. И у Меня каждый день захватывает дух.

Here and now

Всё получится безупречно,
если следовать плану точно.
С четким планом 
не так тошно.
Я стараюсь забыть о том, что
восьмилапому черному зверю, 
стальной форели,
степной дали
безразличны наши сигналы,
наши продуманные
детали.
(Дана Сидерос)

NY. SUMMER. SEE YA.

 DKNY Spring-Summer 2014

Июль разлёгся в городе пустом)

"Тут соло, про тебя второй куплет".

Ей кажется, ей триста сорок лет.

Он написал ей пять влюблённых песен.

Она кивает, пряча лоб во тьму,

И отвечает мысленно ему,

Но более себе: "Труха и плесень".

Он зной; зарница; певчее дитя.

Он, кажется, ликует, обретя

В ней дух викторианского романа.

И поцелуи с губ его текут,

Как масло ги, как пенье, как лоскут

Соленого слоистого тумана.

Июль разлёгся в городе пустом

Котом и средоточием истом

И все бульвары сумерками выстлал,

Как синим шелком; первая звезда,

Как будто кто-то выстрелил сюда:

Все повернули головы на выстрел.

Спор мягкости и точного ума,

Сама себе принцесса и тюрьма,

Сама себе свеча и гулкий мрамор,

Отвергнутость изжив, словно чуму,

Она не хочет помнить, по кому

Своим приказом вечно носит траур.

Она его, то маясь, то грубя,

Как будто укрывает от себя,

От сил, что по ночам проводят обыск:

Ни слова кроме вежливого льда.

Но он при шутке ловит иногда

Её улыбки драгоценный проблеск.

Ее в метро случайно углядев,

Сговорчивых и дерзких здешних дев

Он избегает. Пламенем капризным

Пронизанный, нутро ему скормив,

Он чувствует какой-то старый миф.

Он как-то знает, для чего он призван.

Так циферблат раскручивают вспять.

Дай Бог, дай Бог ему досочинять

Ей песни эти, чтоб кипело всё там

От нежности прямой, когда домой

Она придет и скажет "милый мой"

И станет плакать, будто в семисотом.

В. Полозкова